Игорь Криушенко: характерный герой

За полтора десятка лет тренерской работы в Беларуси Игорь Криушенко раздал несметное количество интервью. Со специалистом общались на футбольную тематику, выспрашивали подробности его путешествий по отдаленным уголкам бывшего СССР, предавались воспоминаниям об игровой карьере полузащитника. А вот развернутых ответов о характере, привычках и убеждениях нового рулевого сборной Беларуси даже при тщательном поиске в мировой паутине толком не найти. «Большой футбол» решил исправить эту оплошность — и по душам поговорил с первым лицом главной команды страны.

— Приглашение в сборную Беларуси вы назвали самым серьезным вызовом, который принимали в спортивной карьере. А если спрошу о таком же, но в обычной жизни?

— Ох, хватало ситуаций, где требовалось держать удар, верить в себя — сложно выбрать какую-то показательную или памятную. Но, наверное, прежде всего приходят на ум печальные моменты. Скажем, смерть близкого человека, когда осознаешь, что никогда уже его не увидишь. Эмоционально тебя трясет, выворачивает наизнанку, но внешние обстоятельства не позволяют давать слабину. У меня подобные переживания были после потери отца, когда, грубо говоря, оставался одним мужиком в семье. Тяжело переживал. Но даже из такого вызова извлек урок: что бы ни случилось, надо быть сильным и ни в коем случае не опускать руки.

— Якутия, Киргизия, Узбекистан, Казахстан — те самые географические точки из вашей биографии, что удивляют любого болельщика. Но, может, в жизни оказывались в еще более загадочных местах, о которых мы не знаем?

— Экзотические вы все, наверное, назвали. Остались разве только истории, которые еще не рассказывал. Некоторые из них, правда, в печать не пустишь. Но вот из тех, что можно вспомнить — скажем, дорога в Якутию. Добирались туда по воздуху, долго летели. А когда приземлились, слышим объявление по салону: «Уважаемые пассажиры, будьте аккуратны, за бортом 50 градусов мороза». Чтобы вы понимали: у меня из всей обувки — кроссовки «Адидас» старенькие, носочки шерстяные и все. Ладно, думаю, деваться некуда. Вышел к трапу, куда автобусик до аэровокзала подогнали, доковылял до него и отправился на ночевку. Вроде, ничего сверхъестественного не почувствовал: пфф, думаю, и это мороз? Тепло даже как-то. Но когда на следующее утро надо было садиться в самолет до Алдана, температура упала еще на пять градусов. И вот тогда-то, на летном поле, и прочувствовал всю прелесть севера. Подрулили мы к ЯК-40, двинули ко входу в хвостовой части, а дверь салон не открывается. Простояли, кажется, всего ничего. Но у меня внизу все окоченело так, что час лета от Якутска до Алдана оттирал ноги в салоне, чем мог. Но они толком не отошли — были, как палочки деревянные. Вот так мне жизнь объяснила, что такое якутский мороз.

— Ваши коллеги чаще всего характеризуют Игоря Криушенко как «мужика, который всегда держит слово». Расскажете о самом сложном моменте в жизни, когда пришлось это делать?

— Если честно, стараюсь не загонять себя в такие ситуации. Стремлюсь правильно рассчитывать силы: что по плечу выполнить, а что нет. Поэтому сложно вспомнить совсем уж критическую ситуацию. Дело в том, что, давая слово, стараюсь его держать, как бы сложно ни было. Близкие знают: по натуре я отзывчивый человек, всегда готов прийти на помощь другу, знакомому. Если что пообещал — в лепешку расшибусь, но выполню.

— В одном из интервью вы обронили, что по молодости хорошо играли в азартные игры на деньги. Помните самое обычное место или обстоятельства, при которых раскидывали партейку?

— Когда выступал за юношескую сборную Беларуси, жили в старом корпусе «Стаек» — именно там зачастую и играли в «храпа». Помню, в один из дней кто-то из пацанов настолько вошел в азарт, что проиграл 500 рублей — на те времена стоимость цветного телевизора. Если же говорить о Минске, то после футбола на улице могли с ребятами пойти ко мне домой — и пока мама с папой были на работе, прямо в коридоре резались в «дурака».

Мой самый большой куш? По-разному случалось. Что-то солидное вроде получалось, короткий промежуток времени выиграть несколько партий. Но потом смотришь, как за месяц складывались дела, — и понимаешь, что и плюса-то особого не было. Или же наоборот: бывало в один день проиграл чуть ли не состояние, а на следующий эту же сумму вернул. Но, знаете, у меня в характере есть одно очень полезное в этом деле качество. Да, любая игра дает определенный адреналин. Но как бы ни заводился, ни заигрывался, всегда могу остановиться. И делаю это в нужный момент. Есть такая поговорка, знаете? «Мама сына ругала не за то, что играл, а за то, что отыгрывался».

— Сталкивались ли с футболистами-игроманами или наставниками, как Петржела?

— Про тренеров ничего не могу сказать, а вот футболистов таких на моем веку встречал немало. В Новосибирске, например. Помню, встал как-то поутру на прогулку (обычно рано просыпаюсь, чтобы держать себя в тонусе), еще выйти из гостиницы не успел как наткнулся на своих футболистов — возвращались из расположенного в том же здании казино. Благо, это после игры было, но все равно… Можно ли с этим бороться? Пробовал разговаривать, но сами понимаете — это болезнь, как алкоголизм. Убеждением такую страсть заглушить очень тяжело.

— Вдогонку теме соблазнов, не могу не спросить: кого из талантливых футболистов на вашей памяти они сгубили трагичней всего?

— Ой, в то время, когда рос, в Беларуси много талантливых ребят пострадало от «излишеств». И каждую из этих судеб можно назвать трагической. Здешний футбольный люд их прекрасно знает, поэтому упоминать лишний раз имена, наверное, будет некрасиво. К счастью, нынешнее поколение иное. Сегодня ребята понимают: если не зарабатывать деньги, не обеспечишь себе будущее. Решишь тратить время на ерунду — останешься не востребован как профессионал. Раньше на это зачастую закрывались глаза, да и не все отслеживалось обществом столь же тщательно, как в наши дни. Сейчас же кого-то увидели — сразу сообщили об этом в интернет. В результате проступок выносится на всеобщее обсуждение, на человека вешается ярлык — и он теряет возможность попасть в серьезную команду. Футболисты все это понимают, поэтому внимательнее относятся к себе.

— Прозвище Электроник, которое за вами следует по пятам, наводит на мысль, что с интернетом вы на «ты». А на компьютерные игры падки?

— Нет-нет. В сети охотно читаю новости, знакомлюсь с материалами, которые мне интересны по работе. Но с виртуальным миром не перебарщиваю — зависимости от соцсетей точно нет. Например, «мир танков» или «футбольный менеджер» — точно не мое. Хватает дел в настоящей жизни, чтобы не отвлекаться на что-то воображаемое в интернете.

— Находилось ли место романтике в мире аналитика и практика Криушенко?

— Ничто человеческое мне не чуждо. В определенном возрасте, как и любому, наверное, романтика была присуща. Когда еще встречались с будущей женой, старался ухаживать красиво, но чего-то сверхъестественного за собой не вспомню. Скажем, не порадую вас историей, как выкладывал сердце из цветов под окном любимой или чем-то подобным. Скорее, вел себя, как все мужчины: дарил цветы, делал подарки, оказывал знаки внимания. Была ли любовь с первого взгляда? Да. Поженились не быстро, но вот искра при знакомстве пробежала сразу — точно помню.

— А к дочкиным поклонникам ревностно относились или, наоборот, содействовали их инициативам?

— Скажем так: наблюдал со спокойствием. Знал, что голова на плечах у нее есть, поэтому особо не волновался. Максимум, какой контроль проявлял — так это напоминал: если не приходишь после 11 вечера, позвони, расскажи, где ты и как. Не более того. Если честно, дочь старался воспитывать строго — как мальчика. Видимо, хотел первого парня, поэтому так относился. Она до сих пор иногда с улыбкой говорит: «Ты своих футболистов любишь больше, чем меня». Я же отшучиваюсь, что все свои былые «сыновьи» наработки воплощу в жизнь уже на внуке.

— Когда Платон пойдет в школу, сможете ему помогать с белорусским языком?

— А почему нет? Я ведь «мову» учил, даже экзамены в восьмом классе сдавал. Вообще считаю, если живешь в Беларуси, если это твоя историческая родина, то язык должен знать обязательно.

— О чем обычно рассказываете иностранцам, если речь заходит о нашей республике?

— Природу описываю: красоту лесов, озер. О порядке упоминаю: в Беларуси достаточно тихо и спокойно, много законопослушных граждан — в этом плане для пребывания иностранцев наша страна очень комфортна. Готов затронуть исторические темы: как формировалась страна, что за стадии становления прошла — от Великого княжества Литовского через Речь Посполитую и вплоть до наших дней.

— Вспомните самого экзотического иностранца, с которым доводилось работать?

— Когда работал в БАТЭ, к нам на сбор в Турции на просмотр приехал африканец. Защитник под два метра ростом. Побыл у нас неделю, потренировался, но команде не подошел. Говорю начальнику команды Валере Тюнису, мол, вези его в аэропорт. Тот помог легионеру собрать вещи, посадил в машину и на всякий пожарный поехал сам, чтобы помочь в случае форс-мажора. Потом Валера рассказывает: «Прибываем к месту назначения, подвожу к выходу, все, говорю, спасибо, до свидания». Вдруг у парня сжимаются кулаки, глаза наливаются кровью, он хватает меня за горло и орет: «Где мои деньги?! Я целую неделю у вас работал!..». У бедного Валеры вся жизнь перед глазами пробежала. Пришел, весь трясется — говорит, еле успел в машину вскочить и уехать. А так бы может всю душу из него африканец вытряс.

— А кто был самым сложным белорусом, проходившим через ваши руки?

— Ой, тяжело вспомнить. Бывало и из милиции бумаги на футболистов получали, и откуда только людей не спасали, не вытягивали — порой приходилось и за отца, и за мать им быть. Наверное, в каждой команде мог бы выделить двух-трех непростых товарищей. Но все знают, что я человек спокойный и отходчивый. Готов искать общий язык с любым «бедокуром». После «залета» никогда не буду игрока прилюдно чехвостить. Наоборот, вызову к себе, скажу: давай так — еще раз случится прокол, мы пожмем руки и ты отправишься восвояси. Либо выполняешь требования нашей команды без комментариев, либо ищешь другую.

Говоря откровенно, для меня большой разницы нет, покладистый человек или ершистый. Главное, чтобы при выходе на газон он решал поставленные перед ним задачи. Это для меня как для тренера основополагающий момент. Какие-то черты характера, которые могут проявляться вне поля, оцениваю постольку поскольку. Это все можно уладить и утрясти в личной беседе.

— Известный баскетбольный тренер Желько Обрадович говорит, что никогда не наказывает игроков деньгами. Мол, это их ничему не научит, а озлобит. Согласны с таким по-сылом?

— Думаю, да. Как минимум потому, что сам редко прибегаю к штрафам. Обычно перед сезоном прописываю их за те или иные проступки, озвучиваю, но наказываю ребят редко. Во-первых, действительно людей это может озлобить. Во-вторых, работая с футболистами каждый день, знаю, каким трудом эти деньги им достаются. Это достаточно тяжелая работа, хоть со стороны кажется все простым и легким. К тому же, при штрафе наказываю не столько спортсмена, сколько его семью — лишаю чего-то жену или детей. Так что на проблему стараюсь смотреть значительно глубже — и чаще оперирую штрафами в мотивационных целях. Скажем, была история с Геной Близнюком. Играли ответный матч с АПОЭЛом в евро-кубках. Первую встречу уступили со счетом 0:2 — и Близнюк после этого попал под штраф. Дома в дополнительное время выпускал его на замену. Говорю: «Гена, забьешь, все, считай, твоя провинность сгорела». Он вышел, отличился, команда прошла дальше. Вот вам и момент психологии… Вообще, убежден: людям в принципе надо давать шанс исправить ошибку, компенсировать проступок. Наказывать — это самое простое.

— Расскажите чуть подробнее о методах воспитания Игоря Криушенко в футболе и дома.

— Не приемлю обман. Когда тебя пытаются обвести вокруг пальца, это сразу убивает доверие. Вырастает стена: если ты меня обманул, о чем можем говорить дальше? Также требую от людей обязательности. Если сказал — должен сделать. Ну, и наконец, ценю ответственность перед коллективом. Если являешься частью команды, то свое «эго» должен подчинять общей цели. Всегда об этом говорю ребятам в команде. Понятно, они разные, у всех свои приоритеты и амбиции. Но каждому следует понять и принять простую истину: у нас есть цель — и мы должны добиться ее, даже если ради этого требуется пожертвовать личными интересами. Вот это, наверное, основные принципы воспитания. Требую соблюдения оных от других — и сам им следую.

— Игорь Николаевич, а от какой черты своего характера вы бы хотели избавиться и что из слабостей себе прощаете?

— Отказаться хотел бы от нескольких килограммов лишнего веса. Здесь, наверное, ситуация будет знакома многим читателям: держусь, держусь, держусь — вес вроде падает, падает, падает. А потом какое-то мероприятие — бах! — сел за стол, плотно покушал, и вся работа насмарку. Кроме того, хочется хорошо знать иностранный язык, но не хватает времени, чтобы сесть и освоить его как следует. Тот же английский учил в школе, могу поддержать беседу на разговорном уровне. Но «инглиш» хочется знать более досконально. Увы, не достает усидчивости, чтобы этим делом заняться. И вот избавиться хотел бы от излишней доверчивости. Понимаю, что люди могут обмануть и подвести, но ничего с собой поделать не могу. Здорово было бы стать более разборчивым в этом отношении.

— Усы стали частью вашего имиджа и объектом постоянного интереса журналистов. А отрастили вы их в погоне за модой или, как многие мужчины, из лени?

— С усами хожу лет с 15-16. Как начал бриться, так и ращу. Даже не представляю свое лицо без них. Пару раз сбривал — и всякий раз после этого в панике подходил к зеркалу. Честное слово, не узнавал, что за человек смотрит на меня оттуда! Привык к усам, что уж здесь греха таить. Так что бриться я бреюсь (пусть и не так часто, как хотелось бы), но усы — это дело привычки.

— А вообще, вы следите за модными тенденциями?

— Здесь скорее жена с дочкой выполняют роль стилистов — в каких-то моментах меня направляют. В остальном же к моде равнодушен. Вместо просмотра глянцевых журналов найду сотню занятий, на которые потрачу время с большей для себя пользой.

— Виктор Гончаренко, работавший под вашим началом, в работе и жизни руководствуется посылом «не ври — и не запутаешься». А какое кредо вы бы сформулировали для себя?

— Наверное, «дал слово — держи». И при этом всегда оставайся мужиком.

Автор: Дмитрий Герчиков