Михаил и Юрий Мархели: дорога к футболу

Поздний старт карьеры, вынужденные вторые роли, а затем быстрый успех за границей и работа с главной сборной страны — все это о Михаиле и Юрии Мархелях. Родные братья попали в футбол с разницей больше чем в десять лет, выступали во многих странах, объездили полмира, тренировали детей и нашли себя в Академии футбола АБФФ. «Большой футбол» поговорил с ними об этом и многом другом.

«Брал Юру за руку и водил за собой»

— Как получилось, что вы оба стали футболистами?
Михаил: Меня на футбол привел отец — большой любитель этого вида спорта, который посещал каждую игру минского «Динамо». При команде работала детско-юношеская школа, отправились с папой на отбор. Был очень большой конкурс, но мне посчастливилось попасть в команду.

— Как проходил отбор?
М:Детей было очень много, и каждый день тренеры давали нам играть в футбол — без позиций. Кого считали нужным, пропускали в следующий этап: просили вернуться, например, через неделю. Раза три мы так играли — в итоге приняли человек тридцать. Поток сумасшедший, конечно. Мне тогда было семь лет.
Сейчас, понятное дело, другие технологии, и детей отбирают не так. Да и наплыва такого нет, и футбольных школ намного больше стало. К тому же тогда «Динамо» была ведущей детско-юношеской школой при единственной команде высшей лиги чемпионата Советского Союза: все хотели попасть именно туда.
Юрий: Пережил почти то же самое: привел на футбол отец, я занимался в «Трудовых резервах» в Зеленом Луге, где тогда жили. Пошел по стопам брата, хотя и мне самому нравился этот вид спорта.

— О других профессиях — не спортивных — думали?
Ю: Нет. Если честно, в то советское время футбол был отличным вариантом. И мне он нравился. Настраивался только на это, хотя все пошло не так гладко, как хотелось бы.
М: Я поступил и мог бы учиться в политехническом институте, но, когда предложили поиграть еще год и проявить себя в «Трудовых резервах» в союзном чемпионате, предпочел футбол учебе и пошел в училище. Как оказалось, сделал правильный выбор. Этот год мне очень многое дал.
Ю: Я из так называемых поздних футболистов: в детстве не было такого, чтобы очень хорошо играл, котировался как перспективный и так далее. Только с 17 начал играть так, что пошло-поехало. А до этого за вторые команды выступал, перспектив особых и не просматривалось. И только с возрастом все изменилось.

— Дворовый футбол был в вашей жизни?
Ю: Конечно, ЖЭСы раньше организовывали соревнования — наподобие сегодняшнего «Кожаного мяча». Каждый ЖЭС в разных районах проводил турниры: победитель выходил на город, потом — на республику. Я в них активно участвовал — оттуда больше всего получал игровой практики.

Но переломный момент в карьере настал, когда попал в команду, которую тренировал брат, — в «Звезду». Это все определило. Он показал мне, как и что нужно делать, научил всему, и карьера пошла в гору. Если бы не попал в Мишины руки, думаю, все бы сложилось по-другому.

— Сложно было перейти от братских отношений к иерархии «тренер — подопечный»?
Ю: Очень тяжело. Во-первых, ответственность в разы больше. Никаких поблажек! Не мог Мишу подвести: подумают, что брат взял по блату. Показывал определенный уровень — и ко мне никаких претензий не было.

— Как вы в детстве ладили? У вас достаточно большая разница в возрасте.
М: Приходилось воспитывать (смеется). Сначала маленький брат как игрушка, потом, когда стали постарше, приходилось часть забот о нем взвалить на себя. Родители много работали, а я брал Юру за руку и водил за собой.
Ю: Это действительно большая разница в возрасте — у моих детей не такая. У меня трое мальчишек: одному 15 лет, второму 14, третьему 7. Старшего отправили в хоккей улучшить здоровье, но не срослось. Он маленького роста и не очень крупный, а в хоккее надо быть крепким. Средний ходил на футбол, но у него склонности оказались к музыке. Сейчас посещает музыкальную школу, ему она и правда больше по душе. А младший пошел на футбол. Ему очень нравится, будем надеяться, у него получится. Если решит связать жизнь с футболом, буду только рад и поддержу его. Но другую профессию он все равно будет получать. Без образования сейчас никак.

— Сами вы закончили железнодорожное училище?
Ю:Чтобы иметь хоть какую-то профессию. А там еще и футбольная команда была, я в ней играл. После этого поступил в институт физкультуры, за тамошнюю команду выступал, потом — к Мише.

«Полгода работал таксистом»

— Помните, на что потратили первый большой гонорар?
Ю:Не помню…
М: Ты же мне телефон подарил! Как раз тогда мобильные появлялись.
Ю:Точно, купил в Москве в подарок. Это одна из первых значимых покупок.
М: Мои первые заработки были скромными. Стал зарабатывать в «Динамо»: получил стажерскую ставку, которая равнялась 60 рублям. Поэтому говорить о крупных покупках не приходилось. Задача ставилась простая — попасть в команду, это само по себе большое достижение. Вся республика работала на «бело-голубых». Мне повезло в плане выбора: позже решил уйти в «Днепр» во вторую лигу — на тот момент играть в «Динамо» мне было тяжело, и я это понимал. Надо было практиковаться и не за дублирующий состав. Поговорил с тренерами, и мы сошлись во мнении, что будет лучше, если я поиграю во второй лиге. В Могилеве платили уже более-менее неплохо — можно было и что-то отложить, куда-то сходить.

Тратились в основном на вещи, все-таки Советский Союз. У нас была для нынешнего поколения странная форма поощрения: на базе организовывали магазин с одеждой, обувью, парфюмерией, иногда приезжала автолавка — там могли закупиться. Основные доходы уходили туда: хотелось и самому одеться, и родственников одеть. Подходит или не подходит размер — неважно, брали все!

— Тогда футбол мог прокормить?
М: В мои времена, конечно, кормил. Уровень зарплат футболистов был высоким. Не скажу, что на всю жизнь могли накопить, но «на книжку» откладывали. О крупных покупках, как квартиры, машины, не думали — все это выдавалось централизованно.
Сейчас хорошие футболисты хорошо зарабатывают, и я считаю, это правильно. Они играют не вечно, и переход от активной карьеры к другим занятиям должен быть безболезненным. Должна быть так называемая подушка безопасности.
Ю: У меня такой переход был очень тяжелым. Имей за плечами серьезное образование, было бы проще. После того, как ты играл и зарабатывал, устроиться детским тренером — чувствуется колоссальная разница. Так получилось, что я полгода таксистом работал: это живые деньги, тем более, машина есть. Но, конечно, это было не мое. Еще тренировал детей в той школе, где сам начинал. А потом образовалась Академия, и Миша меня позвал: «Пойдешь помогать?» Согласился, конечно. С этого момента началось становление меня как тренера. На самом деле, мне повезло. Что бы дальше было, не окажись такой возможности, неизвестно.

«На границе продержали пять часов»

— В фильме «Движение вверх» показывали, что в советское время игроков, которые приезжали из-за границы, практически обыскивали. Михаил, сталкивались с таким?
М: Нет, но мне на память приходит схожий забавный эпизод. С «Динамо» играли против румынского клуба «Виктория». Им руководили — по сути, спонсировали — тамошние пограничники. Когда они сюда приехали, случилась какая-то загвоздка, и их «босса» продержали на въезде в страну около часа. И когда уже мы к ним отправились, то «повисли» на границе часов на пять — с обысками и всеми вытекающими. В отместку.

— Помните первый выезд за рубеж?
М: Конечно, ведь раньше отправиться за кордон было очень сложно. Первая поездка случилась с «Днепром» в Болгарию. В предсезонке проводили много товарищеских игр — наверное, пять или шесть. Это были дополнительные премиальные: за международные матчи платили в разы больше, чем за поединки чемпионата. Мы играли, а потом в сезоне за них нам давали дополнительные премии. Вот такой выезд был в Болгарию. Конечно, удивило все: наша страна тогда оставалась закрытой.

А самое запоминающееся — когда отправились впервые в Италию на сборы. Жили в красивом месте, в курортном городе Монтегротто-Терме, недалеко от Падуи. Для нас это был другой мир, глаза разбегались! Хотелось всего, не знали, на что потратить деньги, хотелось купить и вещи, и продукты. Но давали валюту, поэтому стремились и валюту домой привезти… Не знали, что делать. Но самое главное, что были организованы хорошие спарринги с сильными командами, где можно было себя проявить. Многие за счет таких игр попадали в хорошие клубы.
Ю: Мой первый выезд был на Кипр, когда попал в «Аланию» и отправился с командой на сборы. Я впервые летел на самолете. Для меня все было интересно: смотрел в иллюминатор, и даже страшно не было. Это сейчас летишь, трясешься. Тогда трясет — еще и нравится. Кипр, пальмы, южные улицы, современные гостиницы… Такого никогда раньше не видел! Был шведский стол, а я даже не знал, как к нему подойти и что делать. Спрашиваю Игоря Тарловского, с которым тогда играли вместе: «Слушай, а что и как?» Для меня все было в диковинку. Поля, абсолютно другие условия для тренировок…

В «Алании» совершенно другие скорости. Приехал, там первая игра как раз с «Динамо». Сидел, смотрел и думал: «Как я там буду?!» А потом, со временем, втянулся. Оказывается, можно играть и на таких скоростях.

— Сложно было адаптироваться к новой реальности?
Ю: Конечно. Но я был молодой, все интересовало, плюс были белорусы, которые помогали в этом плане — поддерживали, показывали, рассказывали. И все получилось очень плавно, напряга не чувствовал. Когда переходил в следующие команды, было чуть сложнее.

— Какая из команд была самой полезной в профессиональном плане?
Ю: «Алания». Это команда высшей лиги с огромным опытом.

— Считали, сколько посетили стран?
Ю: Я — нет. Много. А вот Миша считает. Но не те, которые посетил, а в которых еще не был (смеется).

— Вы много лет небезуспешно работаете с юношескими сборными. Участие в каких играх или турнирах наиболее ценно и памятно для вас?
М: Прежде всего, это, конечно, бронза молодежного чемпионата Европы в 2011 году и участие в Олимпиаде в Лондоне. А что касается юношей, то, пожалуй, отборочный раунд U-19 с 1998 годом рождения в Болгарии. Помню, погода была отвратительная — готовились по колено в снегу, почти не тренировались, в итоге из тренажерного зала не вылезали. Настроение было не то чтобы упадническое — скорее, тревожное. Накануне решающих матчей подготовка получилась скомканная. К этому добавились приключения с перелетом. Сначала задержали рейс на сутки. Потом нас трясло так, как никогда в жизни. Но у нас есть любимое выражение: чем хуже, тем лучше. Так и получилось. Первую игру проиграли датчанам 0:5. Казалось, шансов на светлое будущее никаких. Но две последующие встречи провели удачно. Сыграли вничью с португальцами и обыграли болгар. И вышли в элитный раунд с третьего места. Назад тоже был тяжелый ночной перелет. Заснул, проснулся — уже подлетали вроде к Минску. Но оказалось, что мы опять в Вене. Покружили и вернулись — пилот принял решение не садиться из-за погоды. Из Вены прилетели в Вену! Сначала подумал, что это шутка. Но вышли из самолета, и правда — аэропорт не тот.

— У вас есть профессиональные приметы?
М: У каждого свое, но стараюсь делать то же, что было накануне успешной игры. Недавно был забавный случай с моим последним выпуском. Играли в юношеском первенстве одну из последних игр. Выгрываем — чемпионы! Соперник внизу турнирной таблицы, играем дома. Подумал, ну не должно быть проблем. Оделся на игру цивильно — первый раз за все время. Начали игру… 0:1 проигрываем! Не можем ничего сделать! Пришлось бежать в Академию переодеваться в спортивное. И все пошло как по маслу: 5:1 или 6:1 выиграли. Хочешь — верь, хочешь — нет.

— Вы говорили, что с отцом ходили на матчи. За кого сейчас болеете?
М: Нравится, в какой футбол играет «Барселона». Предпочтений по футболистам нет. Отвык смотреть футбол как болельщик: слежу больше как тренер.

— Как относитесь к системе VAR? Магия футбола не исчезла с ее появлением?
М: Мое мнение — с ней лучше. В футболе должна быть справедливость. Технологии пойдут дальше, будет меньше пауз. Система VAR полезна: иногда судьбы решаются одним свистком. Стало больше возможностей не совершать судейские ошибки.
Ю: Надо же понимать и тренерскую долю. Готовишь, готовишь команду — судья ошибся. А плод работы?

— Бывало, что вы видели откровенно нечестную работу судьи?
М: Бывало, особенно в союзное время. Приезжаешь на выезд куда-то, например, в Молдавию, Азербайджан, Украину, а там домашнее судейство. Например, в чемпионате России с Владикавказом играли. Дома проигрывали очень редко, а на выезде победить было невероятно сложно. Получалась слишком уж большая разница между домашними играми и выездными.
Ю: Это же невероятные деньги! Возьмите ту же Лигу чемпионов, чемпионаты Европы, мира, каждый свисток — это миллионы!

«Детским тренером надо родиться»

— Как стала складываться тренерская карьера?
Ю: Начинал помощником тренера в Академии АБФФ по 2002 году. Потом стал главным тренером 2003, 2005 года. Главное для меня — результат, который заключается в качественной подготовке юных футболистов. Хотя ребята, с которыми работаю, не совсем мои воспитанники — отбирал их из футбольных школ регионов, детей набирали с малых лет другие специалисты.
М: На мой взгляд, самый главный тренер для футболиста — тот, который был на наборе, нашел и разглядел игрока, не отбил ему охоту играть в футбол.
Ю: Моему среднему сыну охоту как раз отбили. Две команды играют, а он даже за вторую не бегает. А тренеру нужны очки, медали, и он его не выпускал на поле. Сын сказал: «Папа, больше ходить на футбол не буду. Что мне там делать? Сидеть просто?» Выбрал другое направление.
М: В работе с юными футболистами очень тонкая грань между правильным и неправильным. Детским тренером надо родиться, надо любить детей. Если хотим развивать футбол, надо развивать именно детский футбол. А это непростое и небыстрое дело.

С детьми проще работать, чем со взрослыми. Взрослые — уже устоявшиеся личности, а дети, как глина. Им прививаешь навыки. И когда «зерна» попадают в благодатную почву, они растут.

Текст: Евгения Логуновская
Фото: Марина Павлова

Добавить комментарий