«Одноклубники четырежды говорили: «Смотри, ЧАЭС горит!» Думал, шутят – пока к окну не подвели»

Бывший игрок команды «Строитель» (Припять), ликвидатор Чернобыльской катастрофы, а сейчас – титулованный детский тренер рассказывает «БФ» о футболе мертвого города.

Сергей Величко – заслуженный тренер Украины. Почетное звание он получил за плодотворную работу в академии ФК «Динамо» (Киев): когда юношеская сборная Украины в 2009 году выиграла чемпионат Европы, сразу четверо его воспитанников были ее лидерами.

Но не все знают, что прославленный наставник академии украинского гранда пережил много нефутбольных испытаний. «Афганец», «чернобылец» – человек повидал в жизни такого, чего не пожелаешь будущим поколениям. Но и увидел много такого, о чем еще много лет будут расспрашивать историки и журналисты.

Вот и мы попросили Сергея Павловича рассказать о Чернобыльской катастрофе, эвакуации и тех событиях, которые разделили на «до» и «после» жизни миллионов человек. А еще – о команде «Строитель» из города Припять: когда-то – самого молодого в Советском Союзе, а сейчас – мертвого… Держитесь, рассказ будет сродни книгам Светланы Алексиевич или недавнего сериала телеканала НВО.

«В Чернобыльском районе – грибы, ягоды, рыбалка. И атомная станция»

– Как появилась в вашей жизни команда «Строитель» (Припять)?

– Я сам из Белоцерковского района Киевской области. Приехал в Припять в 1983-м, поиграл за «Строитель» сезон и вернулся в Белую Церковь. Однако год спустя меня снова пригласили в город атомщиков. Поехал туда с женой, так как имел льготы – я в Афганистане служил, согласился поехать в «Строитель», потому что жилье там быстро строилось и существовал реальный шанс получить квартиру.

Да и сама команда была растущая, с задачами: много надежд, много ожиданий. Много и хорошего – именно там родилась моя первая дочка, «Строителя» мог похвастать трофеями областного уровня, на всеукраинском начали выступать сильно. Говорили – «не за горами Вторая лига»… Однако катастрофа распорядилась иначе. Я ее застал именно в Припяти.

– Каким вы тогда были?

– Играл правого полузащитника. Амплуа подразумевает большую выносливость, скорость, чтобы выдерживать нагрузку и постоянно бегать вперед-назад, выполнять тренерские задания. Бывало, что исполнял крайнего или даже центрального защитника. «Горел» футболом и хотел играть. Поэтому для меня «Строитель» – это был очень хороший вариант. Команда до того три года подряд выигрывала чемпионат Киевской области, как раз стартовала в чемпионате УССР среди коллективов физкультуры. И с каждым годом результаты улучшались – складывалось ощущение, что команда растет.

Нас поддерживал герой соцтруда Василий Трофимович Кизима, начальник управления строительства Чернобыльской атомной электростанции. Перед «Строителем» поставили задачу – выходить во Вторую союзную лигу. Хотя это было непросто в состязании с такими командами как «Кремень» (Кременчуг), «Шахтер» (Александрия), «Нефтяник» (Ахтырка), но «Строитель» прогрессировал и поднялся к лидерам. Мы готовились решать максимальные задачи…

– Кто играл за «Строитель», ведь Припять – совсем молодой город, его первые уроженцы еще только в школу ходили…

– Основу команды составляли ребята из Киевской области. Правда, парочка местных тоже активничала – братья Литвины из Чернобыльского района. Позже приехали фуболисты из Днепропетровска, потому что были тренеры оттуда – Виктор Ястребов и Валерий Анюхин. А раньше с командой работал известный динамовец Анатолий Шепель – я с ним разминулся всего на несколько месяцев.

– Припять основана в 1970 году, статус города получила в 1980-м. Складывалось ощущение растущего населенного пункта?

– Да. Очень много молодежи, средний возраст низкий. Быстро строилось жилье. Работы много – нужны рабочие руки. Интересно жилось в таком городе. Тем более рядом лес, реки, озера. Ягоды, грибы. Меня тоже привлекли большие перспективы города и команды.

– А где трудились футболисты «Строителя», ведь в СССР профессионального футбола не сущствовало?

– Я с девяти лет в футболе, иначе не представлял себе жизнь. На родине, на Белоцерковщине, работал тренером и инструктором по физкультуре. А в Припяти нас с женой устроили в организации, которые строили ЧАЭС. У меня была организация САЭМ – «Спецатомэнергомонтаж». Кто-то работал в УПТК, ЮТЭМе, в управлении строительства станции. А вот на самой ЧАЭС у нас никто не числился, но был один парень, который действительно работал на атомной.

«В день аварии в Припяти должен был состояться футбольный матч и проходил борцовский турнир. Съехалась молодежь из всего СССР…»

– Футбол в молодом городе любили?

– Да, и очень часто проходили игры, когда забивался весь стадион – не только маленькие трибуны, люди стояли вокруг поля.

– У соперников, болельщиков из других городов географическая привязка «Строителя» вызывала вопросы? Ведь кто-то из команд представлял экскаваторостроение (как бородянский «Машиностроитель»), кто-то – горняцкие предприятия (как александрийский «Шахтер»). Но атомщиков на тот момент, кажется, в КФК больше не было?

– Расспрашивали, что и как. Естественно, кто приезжал – смотрели на эту «махину» (а она была по пути, как ехать из моста к нашему стадиону), спрашивали, не влияет ли как-то АЭС на человека. Но нас учили, что это «мирный атом». Никто не мог и предполагать, чем все закончится. Хотя слухи разные ходили – рассказывали, что случались инциденты. То выхлоп какой-то, то клапан сорвало.

– Команда улучшала результаты и из последних мест в турнире КФК в своей группе вышла на второе. А как, так сказать, клуб? Поспевал ли он за развитием команды?

– Да, многое делалось. У нас уже и база своя была, куда любой мог приехать и получить комнатку. И профилакторий у управления строительства имелся, где можно было восстановиться. На сборы ездили, условия для футболистов улучшались.

– Говорят, как раз на сезон 1986 года «Строитель» должен был получить новый стадион…

– Да, его уже соорудили — походил на киевский стадион «Спартак». Возводился на наших глазах – рядом, на улице Спортивной, 21, находилась наша база и общежитие. Жили на 9 этаже, видели, как поднимаются трибуны, делается поле… И, кстати, когда я вернулся в Белую Церковь на год, на этом стадионе успел сыграть кубковый матч. Моя команда обыграла «Строитель», а мне удалось отдать голевую передачу. Когда пригласили вернуться в припятскую команду, очень хотелось и чемпионат сыграть на новом стадионе. Но – не суждено.

– Слышал, в дни, когда случилась Чернобыльская трагедия, проходил какой-то большой турнир по борьбе.

– Да, у нас был большой спорткомлекс, сам зал – 20х40, там проходили даже игры по женскому гандболу, заграничные команды гостили. А турнир действительно проходил – юноши собрались, а не взрослые; ребятам так не повезло именно в те дни там оказаться.

Кстати, в Припяти часто организовывались большие спортивные турниры. Еще раньше игралась юношеская футбольная «Переправа». Приезжали команды со всего СССР, даже из-за границы. Никто ведь не мог подумать, что может что-то случиться, а город был представительный – не стыдно было приглашать хорошие команды. Припять отличалась отличным ассортиментом товаров. Улучшенная поставка продуктов. Появлялись редкие вещи – техника, одежда, которые в других городах (даже больших) оставались в дефиците.

«Наш друг Володя Семикопов в ту ночь был на смене на четвертом энергоблоке»

– Знаменитая история: как раз 27 апреля «Строитель» планировал провести полуфинал Кубка области с бородянским «Машиностроителем». Ваши соперники готовились, пока прямо на поле не приземлился вертолет и люди с дозиметрами объяснили, что в Припять им уже не надо. А как вы узнали об аварии и сразу ли поняли ее масштабы?

– Я во время аварии спал. Так вышло, что за неделю до событий жену с дочкой, которой было четыре месяца, отправил в Белую Церковь, потому что на праздники было бы тяжело выезжать на транспорте. И когда поднялся наверх к ребятам, которые осталась на базе, они принялись твердить, что станция взорвалась. Говорю: «Хорош травить!».

Раза четыре они это сказали, пока за руки не привели к окну. Гляжу, действительно: блок разрушен, идет дым. Сразу понял: «Елки-палки, это же опасно!». Чего мы боялись больше всего? Того, чего не знали!

Но у команды свои заботы –собрались и пошли на стадион, чтобы покосить и разметить поле, потому что думали сыграть с бородянской командой все-таки (за полем футболисты сами ухаживали). Но руководители команды сказали, что ситуация серьезная и матча не состоится.

– Когда стало ясно, что дело идет к эвакуации?

– За команду играл Володя Семикопов – футболист, который работал на четвертом энергоблоке. Как раз в ту ночь он тоже был на смене, правда, к счастью, не в самом атомном аду. И все равно получил большую дозу, попал в московскую больницу, долго лечился. Сейчас в Славутиче живет. Дочку растит.

А в команде «Строитель» начальником был Владимир Расторгуев. Его супруга работала в закрытом городе Томск-7 или Томск-17, посему знала, что такое радиация. Вот они всем и посоветовали: «Сидите дома, позакрывайте окна и двери, щели заделайте мокрыми тряпками, чтобы не просачивалась внутрь пыль, выпейте красного вина». Так мы и ждали решения.

Припять эвакуировали не сразу. Только под вечер о том заговорили, а на следующий день начали приезжать автобусы. Прямо через мост, друг за дружкой, сотни, если не тысячи. Подъезжали к подъездам, люди не брали ничего, разве что бутерброды и немного одежды. Все верили, что еще вернемся. Смеялись, шутили. Мы поехали в сторону Полесского. Куда именно – никто не знал. Но все было организованно, без паники.

– Футбольную команду эвакуировали в полном составе?

– Мы не являлись специалистами, которые должны были оставаться. Нас с Сергеем Бондаренко отправили в село Залишаны Полесского района – вместе с несколькими одноклубниками, другие разъехались в иные села. Прибыли в сельсовет, нас записали и потом отправляли на работы, кто какие мог делать по силам и специализации. Нам говорили: «Ждите, что решит правительство».

– А как местные воспринимали приезд людей из аварийных мест? С одной стороны, приезжие нарушали их быт, а с другой – ведь приехали из радиоактивных территорий…

– Очень хорошо приняли – накормили, разместили. Эвакуированные ведь прибывали в обычные семьи. И люди относились тепло. Не знали, что произошло, но сочувствовали.

«Спрашиваю прораба: «А почему вы бегаете?» Говорит: «Сейчас узнаешь». Посмотрел на дозиметр – понял…»

– Понимали тогда, что Припять в былом виде больше не увидите?

– Со временем пришло такое осознание – когда эвакуировали Чернобыль, район, сделали Зону отчуждения. Вот на 30-летие аварии на ЧАЭС приехали с дочками в Припять на своей машине. Поехал по всем местам, где хотел. Посмотрел спорткомплекс, на стадион, правда, не пустили – потому что машина стала бы «грязной». Но по всем точкам, куда возят экскурсии, смог заехать и посмотреть. Быткомбинат, рестораны, и «тарелку» – причал, куда причаливали «ракеты», которые ездили из Киева. Кафешку мы очень любили.

Когда приехал играть в «Строитель», уже работали на полную силу четыре реактора. А когда строилась третья очередь, моя организация возводила пятый и шестой энергоблоки. Мне уже выпало консервировать их после аварии. Закрывали их щитами. Видел пятый блок в стадии строительства и сборки, так что имел понятие, что такое – блок РБМК-1000. С удивлением осознавал, насколько он огромный.

– Как сложилась судьба команды «Строитель» после эвакуации?

– В 1987 году, попытались ее возродить, сначала как «Строитель» (Киевская область). Тренировались в Вышгороде на центральном поле, там же гостей принимали. Затем в Славутиче – городе сотрудников ЧАЭС, который построили в Черниговской области – команду создали. Но ребята уже разъехались, кто куда.

– Как жили после ЧАЭС?

– Несколько лет работал «на вахте» – дозиметристом в зоне. Нас четверо из команды осталось работать – Расторгуев, Анюхин, я и Володя Щегол (земля ему пухом), каждый в своей сфере. Также Валентин Литвин потом долго работал в зоне.

С 1995 года в школе «Динамо» (Киев) начал трудиться. Проводили турнир «Дзвоны Чорнобыля». Приезжали команды с Украины, Беларуси. Тренировал в основанной с Расторгуевым в 1998 году школе футбольного клуба «Троещина» – это микрорайон Киева, где многие переселенцы получили жилье.

– Самая большая доза, которую фиксировали?

– До десяти рентген доходило. Причем, было это уже в июне 2006 года. Наша организация достраивала хранилище радиоактивных отходов (ХЖТО и ХАЯТ), требовалось исследовать территорию дозиметром. Меня пропустили на эстакаду. Спрашиваю прораба: «А почему вы бегаете?» Говорит: «Сейчас узнаешь». Иду по низу – фон подымается. Выше, выше – 5, 7, 9. Подошел до 10 рентген и не думал останавливаться! Провел измерения и бегом назад, место «звенело».

– Общую свою дозу знаете?

– Да понимаете, накопители собирали, записывали потом, что там было. И выдавали дозу небольшую – уменьшали ли, или просто писали через раз. Этого не знаю. Но свое получил.

– «Строитель» (Припять) разметало по всему Союзу?

– Ну вот, к примеру, Вася Зубков – в Борисполе, Валентин Литвин – в Чернигове, Саша Вишневский – в Славутиче, Сергей Бондаренко – в Днепре. Кто-то за границу выехал. Некоторых нет уже…

В 2016 году мы – «Строитель» (Припять) и «Машиностроитель» (Бородянка) – решили сыграть тот самый отмененный матч полуфинала Кубка Киевщины. Собрались на стадионе «Борэкс» в Бородянке. Спасибо президенту бородянского клуба Виталию Пилипенко, что предоставил отличное поле. Я похлопотал о форме. Занялся организацией нашей команды.

Собрали ребят – кто-то из Днепра приехал, кто-то из Славутича. Все были – кто жив, ведь некоторых уже нет с нами. Получили огромное удовольствие! На поле выходили и нынешние профессоры, и тренеры, и ветераны-ликвидаторы. Было приятно всех видеть.

«В Припяти стоял первым на очереди и вот-вот уже ждал квартиру»

– Никогда не думали в сослагательном наклонении: «а что было бы, если бы вы тогда не согласились перейти в «Строитель»?

– Не вижу смысла. Все в судьбе происходит неспроста. В Припяти узнал многих хороших футбольных людей, уже после выступлений в «Строителе», после катастрофы, меня пригласили работать в академию «Динамо». Кстати, проработав 4,5 года дозиметристом на вахте в зоне, получил квартиру в Киеве. А в Припяти оставался первым на очереди и уже вот-вот ждал своей квартиры. Жена была беременна, работала спортинструктором в управлении строительства города и какой-то отрезок оставалась единственной ответственной за проведение физкультурных мероприятий.

Cмотрели американский сериал «Чернобыль»?

– Вынужден был – все знакомые спрашивали: «Ну, что там? Какие у них ошибки, а где правдиво рассказано?». Объясняю всем: никто на самом деле не знал, что случилось, кроме тех, кто за пультом был. Я жил в Припяти, застал аварию и эвакуацию, но могу судить только по тому, что от людей слышал и смотрел-читал. Американцы провели большую работу, фильм снят красиво и выглядит реалистично. Возможно, у них была та информация, которой мы в 1986 году не владели – тогда все было засекречено, сейчас раскрываются архивы. Одно скажу: надо снимать такие фильмы, чтобы люди задумывались и осторожнее относились к науке, к экологии.

– Как восприняли закрытие ЧАЭС?

– Видя, сколько лет пытались убрать последствия катастрофы, сколько жизней и денег на это ушло, то пусть уже эту станцию закрыли, чтобы не угрожала жизни и здоровью миллионов людей.

– 30-километровую зону отселения очертили циркулем, но она ведь неоднородна: где-то почище, чем в Киеве на Бессарабке, а где-то фонит и будет фонить еще сотни и тысячи лет. Ваш прогноз: когда хоть часть земель вернется в народное хозяйство и будет ли очищена зона в видимом будущем хотя бы для промышленности и посещения, а не проживания?

– Опасность, которую несет радиация, не следует недооценивать. 30 км не зря сделали, а можно было и еще шире. Зону делали по результатам измерения десятков, сотен специалистов дозиметрии. Карту сформировали, разобрались, куда лучше человека не допускать. Радиация, которая заходит в организм с дыханием, с едой, с водой останется там и никуда не выведется. Есть и сейчас места, которые очень сильно «светят».

Поэтому правильнее будет не особо допускать людей. Есть туристические тропинки с новым асфальтом – вот там пусть и ходят. Потому что здоровье и жизнь надо сохранять. Пройдет наше поколение, потом – детей, детей наших детей. И лишь тогда будут ученые смотреть, каковы последствия для поколений, как генетика отреагирует, каков урон.

В былые времена столько станций сделали, бывали даже промышленные атомные взрывы. И вот все это человечество еще много лет будет пожинать. Поэтому я считаю, что надо беречь экологию и очень осторожно к вот таким вот местам относиться.

Текст: Артур Валерко (Киев)
Фото: из архива Валерко и героя

 

Добавить комментарий